В СТРОКУ
 

«Haynt», 19 апреля 1938. Рига.
 
    Брат известного общественного деятеля Якоба Хоффа, доктор Бернгард Хофф, недавно поставил оригинальную еврейскую оперу под названием «Моше рабейну». Он написал либретто к опере сам, а музыку сочинил совместно с композитором Оскаром Строком.

    На днях в резиденции Якоба Хоффа для множества известных гостей был исполнен первый акт новой оперы, который произвел сильное впечатление на публику. Женские партии в сопровождении оркестра были исполнены известными певицами Анной Савиной и фр. Слуцкиной.

    Опера доктора Бернгарда Хоффа вызвала большой интерес не только в местных музыкальных кругах, но и за рубежом, откуда уже поступило множество запросов. Как и ожидалось, новая опера вскоре увидит свет на сцене. Музыкальная подготовка уже ведется.
 
когда я обнаружил эту заметку, то первой мыслью было: "настоящая бомба". тем не менее с "публикацией" перевода я "тянул до последнего". во-первых, искал подтверждение. во-вторых, надеялся найти информацию о Бернгарде Хоффе. в-третьих, хотел понять на каком языке было написано либретто.
 
не могу сказать, что сильно преуспел в достижении этих целей, но тем не менее
 
1. на собственной книжной полке в книге Анисима Гиммерверта «Оскар Строк - король и подданный» нашел небольшую главу [1], посвященную опере «Моисей». не могу сказать, что сообщенное автором 100% верно, но мне нужно было подтверждение факта написания оперы, и я его получил.
 
2. Бернгард Хофф родился 27 июня 1900 в эстонском городке Вильянди (на момент рождения Феллин). возможно, что он учился в Германии и там же получил научную степень. наверняка он был коммерсантом как и его ранееупомянутый старший брат Яков, убитый в рижском гетто в 1941. Бернгард Хофф сумел избежать этой участи: в 1940 он уже был в Финляндии, откуда переехал в Бразилию. в 1941 - в США, но так и не получил американское гражданство. последний раз мне удалось "засечь" его в штатах в 1947 году. похоже, что постоянным местом жительства стал Сан-Пауло. точные дата и место смерти мне не известны.
 

 
3. похоже, что опера «Моше рабейну» исполнялась на русском языке, чему есть два косвенных свидетельства:
 
  • фамилии исполнительниц - Савина и Слуцкина
  • в 1941 в декларации в порту Майами Хофф указал знание немецкого, русского, английского и эстонского языков. и - никакого еврейского

 
все!
 
вот теперь живите с этим недознанием и мучайтесь, как я
 

26.05.2025
 

«ТАНГО МСТИТ ЗА ИЗМЕНУ». 1
 
Итак, в Европе появился еще один «монарх». К нему следовало обращаться так: «Ваше танговое величество». Но, увы, посаженный на трон незримым народным референдумом, Строк не приобрел королевских черт - всё так же король играл в ресторанах, держал издательство и ходил на базар, покупая любимые свежие огурцы, в коих понимал толк, и был далеко не состоятельным человеком.
 
Слава непредсказуема, и купаться в ней надо с большой осторожностью, точно рассчитывая свои силы. Тот, кому она кружит голову, легко можно опуститься на дно. Стоит ли рисковать?
 
В Старой Риге один из особнячков на Домской площади в конце 30-х годов арендовал частный банк. Владельцами его были братья Хоф. Банк был известен не только в Старой Риге, но и во всем городе, расчеты с клиентами вел честно, и от вкладчиков не было отбоя, даже в кризисные времена. Работали братья (их было трое) много и дружно - разногласий не бывало, и связывала их еще одна общая любовь - не к женщине, а к музыке. Братья Хоф часто бывали в опере, не пропускали концертов знаменитых гастролеров, а в синагоге с особым благоговением слушали пение кантора.
 
И вот одному из них, Бернгарду, фанатичному поклоннику оперы - он знал чуть ли не наизусть всё, что пели на рижской сцене, - однажды пришла феноменальная идея. А почему бы им, людям солидным и богатым, не вложить деньги в создание оперы, а затем в спектакль, который мог быть поставлен в Рижском национальном театре? Это будет опера на библейский сюжет. С идеей он поде-лился с братьями, собрав их на экстренное совещание. Предложение Бернгарда те одобрили и решили не откладывая приступить к делу. Бернгарду было задано лишь два вопроса. Первый: каков будет сюжет? То, что библейский, ясно, но Библия объемна, сюжетов в ней столько, сколько страниц. И второй: кто автор музыки? К этим вопросам Бернгард был готов и дал исчерпывающие ответы. Первый - он предлагает оперу о Моисее, одной из самых ярких библейских фигур. Второй - автор музыки будет композитор, замечательный, талантливый и непревзойденный всеми рижскими, и не только рижскими, композиторами. Тут Бернгард сделал паузу и торжественно произнес: Оскар Строк! Братья одобрительно закивали головами: да, да, это очень хорошо, молодец, Берни, ты замечательно придумал!
 
- Ну, а либретто напишет, - тут Бернгард театрально поклонился, - ваш покорный слуга.
 
И кандидат в либреттисты был встречен с одобрением. Все знали, что Бернгард пишет стихи, хотя нигде их не печатает. Ну-да это не имеет значения, главное, что он их пишет, и главное, что их читают братья, отложив векселя и счета. Брат Берни - не только банкир, но и поэт.
 
Оставалось только уговорить Строка сесть за оперу.
 
Бернгард был знаком с Оскаром, они здоровались, улыбались при встречах, и вовсе не потому, что один был банкиром, а другой - известным композитором в Риге. Просто они, как говорится, симпатизировали друг другу. Но тем не менее Оскар был удивлен, увидев Бернгарда Хофа в своем доме. Тогда он уже обитал на Рыцарской, снимая две комнаты. Это были настоящие апартаменты. Имелся даже отдельный вход - домовладелец торговал на рынке металлоломом и домой приходил только ночью.
 
Бернгард был встречен Строком с радостью и с удивлением - никогда банкиры к нему не заходили. Но Хоф всё объяснил чуть ли не с порога. Оскар выслушал его, не задавая вопросов. Он понял: заказ, который сделал ему человек с тугим кошельком, может быть, и принесет ему немалые деньги. Но предлагает такую работу, какую не каждый композитор согласится выполнить.
 
- Опера? Но я никогда не писал опер.
 
- Но вы талант! Вас уже называют королем!
 
- Простите, дорогой Бернгард, танго, а не оперы! Да и вообще, какой я король, черт возьми! У меня есть королевство, но нет денег!
 
- Деньги у вас будут - если начнете писать оперу, которую я заказываю. Гонорар мы будем выплачивать частями, и вам не придется играть ночами в «Лидо».
 
- Ну, допустим, я соглашусь. А кто будет писать либретто, дорогой Хоф? Уж не Клопотовский ли?
 
Строк назвал имя рижского поэта, автора всяческих эстрадных представле-ний и ревю, известного под псевдонимом Лери.
 
- Либретто буду писать я, уважаемый господин Строк. Только я, и никто другой. Это не прихоть, это моя мечта. У меня нет опыта работы с композитором, но, уверен, мы поладим. А условия для работы мы вам создадим.
 
- Хорошо, считайте, что вы меня уговорили, - протянул руку Строк. Хоф крепко пожал ее, улыбнулся:
 
- Я счастлив!
 
Через несколько дней Хоф приехал к Оскару на дачу в Майори, усадил в «Мерседес» и повез в Дзинтари смотреть дачу, которую сняли Строку для будущей работы братья-банкиры. Когда-то она принадлежала маститому рижскому композитору Калныньшу. При разводе с женой, артисткой оперетты, тот оставил ей дачу, куда она ни разу не приезжала. Дом пустовал уже много лет, в нем не было ни рояля, ни пианино, но на следующий день в рабочем кабинете Строка появился новенький элегантный, как сам Строк, рояль.
 
Началась работа, но либретто подвигалось быстрее, чем музыка. Прикоснувшись к истории Моисея, ко всем событиям, что связаны с его жизнью, и параллельно с историей борьбы еврейского народа за независимость, Оскар понял, что поторопился с обещанием взяться за оперу. Да ведь это же народная драма со счастливым концом! Израильтяне уходят из Египта, ведомые человеком, обладающим даром убеждать людей и объединять их, наделенным сверхъестественными способностями. Он может посох превратить в змею, перевести тысячи беглецов через Красное море, он ведет их в победоносные сражения с племенами пустыни, спасает от погони войск египетского фараона, дает им воду, когда они умирают от жажды, и хлеб - от голода. 120 лет его жизни прожиты во имя народа Израилева. Из них 40 - блуждание по пустыне и противоборство бедам. Он не Христос, он - Моисей, но и он - Спаситель.
 

Строк на даче в Дзинтари, где он работал над «Моисеем»
 
И народ благодарен ему.
 
Итак, народная драма. Эпическая опера, почти как вагнеровский «Парсифаль». А он, Строк, - не Вагнер и не Мусоргский, он пишет танго и фокстроты, человечность в них выражена любовью. Его герои и героини думают не о судьбах народных, а как бы им от глаз народных уединиться.
 
А может быть, кто-то из этих сынов Израилевых был сыном Моисея? И нашел свою любовь? Пусть об этом подумает Хоф. Он толковый парень, этот Берни.
 
Либретто начиналось так. Недавно родившегося сына мать спасала от жестоких палачей фараона, которым был дан приказ - бросать новорожденных еврейских младенцев мужского пола в Нил. Фараон опасался, что мальчики, став взрослыми, соединятся с врагами Египта и поведут сынов израилевых в сражения с войсками фараона. А народ израилев - дешевая рабочая сила фараонов, которая трудится от зари до зари под палящими лучами солнца и терпит издевательства фараоновых слуг.
 
Мать младенца кладет сына в корзину, заделывает щели в ней смолой и ставит в тростник на реке - в этом месте каждый день купается дочь фараона, евреи знают, что она относится к ним с сочувствием. План матери - дочь фараона придет купаться, увидит корзину с ребенком и заберет корзину, догадавшись, что в ней еврейский мальчик, - осуществился. Мальчик плакал. Дочь фараона успокоила его, приласкав, и решила отнести ребенка во дворец. К ней подошла девочка и предложила найти подкидышу кормилицу. Это была старшая сестра мальчика, подосланная матерью. Дочь фараона согласилась. Девочка привела мать. Так сын снова вернулся к ней.
 
А через несколько лет, когда он подрос, привела его во дворец. Дочь фараона усыновила мальчика и назвала его Моисеем, что означало - «найденный в тростнике».
 
Строк, еще не написав увертюру - а какая опера может быть без увертюры? - быстро сочинил первый номер оперы - арию Матери. Она звучала в тот самый момент, когда мать опускает корзину с ребенком в тростник. В музыке было много печали, мать плакала, расставаясь с сыном, и эта горестная ария имела яркую мелодическую окраску и была написана так, будто Строк всю жизнь писал оперы.
 
Прослушав арию, банкирское братство Хоф, приехавшее к Строку на дачу в Дзинтари, поняло, что не ошиблось в выборе композитора.
 
Каждое утро Оскар садился к роялю, и начиналась работа. Он отыскивал в своей памяти еврейские народные мелодии, Бернгард прислал ему пластинки с записями. Патефон и самовар шипели попеременно с раннего утра. Приезжал Бернгард, они вдвоем, выпив чаю, сидели над уже готовыми частями либретто, которое привозил Хоф. Потом Хоф уезжал, и Оскар на несколько часов оставался наедине с текстом. Слова переходили в нотные значки и оживали под его руками на клавишах рояля. И если ему не нравилось сочиненное, он резко закрывал крышку клавиатуры, предварительно сделав глиссандо, которое как бы зачеркивало написанное, вставал и выходил из кабинета. В запущенном саду, где трава была по пояс и синели васильки, перебравшиеся сюда с окрестных лугов, он садился на скамью под яблоней, вынимал из кармана вчерашнюю газету и углублялся в чтение. К роялю в этот день больше не подходил, пешком шел к себе на дачу в Майори, обедал, надевал белый костюм и через полчаса сидел за роялем в «Москотге». Этот рояль нравился ему куда больше дачного - на нем не надо было сочинять оперу.
 
Вечером, вернувшись домой и надев черный смокинг, Оскар уходил в «Лидо» и снова работал вместе со скрипачом Яшей Левинсоном. До утра. И если в «Москотте» пианист исполнял Шопена, Шумана, Моцарта, то в «Лидо» скрипач и пианист старались для ночной публики. Классическим пьесам не отогнать наступавший сон, и в «Лидо» музыканты играли легкие, веселые пьески.
 
Но опера всё же продвигалась, хотя медленно, с большим трудом. Впереди осень, зима, не будет «Москотты» и «Лидо», он станет приезжать на дачу Калныньша, банкиры уже закупили уголь, дрова, и хозяин соседнего дома, живущий в Майори круглый год, взялся топить для композитора печь. Тишина, треск огня, сверчок за печкой...
 
Однако зимой был сильный снегопад, и дачный дом попал в снежный мешок. Старик сосед отказался откопать дом, даже для господина Строка. Нужно было ждать хотя бы оттепели, но она, как нарочно, не наступала, и до весны на дачу в Дзинтари Оскар не заглядывал. Работа была перенесена домой, на Рыцарскую. Теперь улица называлась чисто по-латышски - Айзсаргиела. Зимой Строк продолжал играть в ресторанах, к «Альгамбре» и «Фокстрот-диле» прибавился «Рококо». К опере он прикасался редко.
 
Семья Оскара жила скромно, без каких бы то ни было излишеств. Нередко наступал финансовый кризис, но когда кошелек очень экономной и расчетливой Луизы был на грани полного опустошения - нежданно-негаданно приходили деньги из «Амры». Это «агентство по охране авторских прав» в международном масштабе находилось в Берлине, уже недоступном для еврея Строка, и тем не менее деньги в Ригу на его имя поступали. Суммы были малы, хотя танго и фокстроты Строка продолжали играть многие оркестры Европы, а студии грамзаписи выпускали пластинки с его танцевальными мелодиями.
 
Порой на помощь безденежной семье приходил «Моисей». Не голодать же уважаемому семейству и гениальному композитору, взявшемуся из воздуха создать земной образ великого пророка. Время от времени Строк посылал дочь Веру, ставшую миловидной, улыбчивой девушкой, в банк на Домскую, в Старую Ригу. Приход Веры напоминал директору, что пора подумать о композиторе, занятом нелегким трудом.
 
И самый главный, он же самый толстый из всех Хофов неохотно открывает свой сейф, неохотно вынимает несколько блеклых бумажек, означавших латы, и, положив живот на стол, неохотно протягивает их Вере. В это время он попыхивает сигарой, которую курят все толстяки в Европе, начиная с Черчилля. Вера смущенно берет деньги, благодарно улыбается Хофу и исчезает.
 
Но конца оперы еще не видно. Народная драма готова перерасти в личную драму автора. Он укорял себя: зачем взялся? И тут же убеждал себя же: это интересно, это впервые. И на хлеб заработать можно, и не только на хлеб. И прийти в театр, не важно, блещут ложи или нет, другое для него притягательно: сесть в ложу у сцены, развернуть буклет, а там твоя фотография и знакомое имя - Оскар Строк. И крупно: «Моисей. Опера». Сколько актов? Будет три. Написано? Один. Появляется дирижер, взлетает его рука с палочкой - увертюра, которой еще нет. Сколько же еще оживлять Моисея? Уже скоро год Оскар бьется за его жизнь.
 
Но случилось то, что должно было случиться. Кесарю - кесарево, Строку - Строково.